Великосветские хлыщи

При слове «денди» воображение сразу рисует красавца мужчину в элегантном костюме и начищенной до блеска обуви, обладателя изысканных манер и отрепетированных жестов. Однако дендизм — это отнюдь не только мода, расточительство и поза, а настоящая философия. О том, как дендизм проник в Россию, кем были первые русские денди и чем они отличались от западных модников — читайте в материале.

Дендизм как философия

Золотой эпохой дендизма был XIX век. Отцом-основателем этого образа жизни стал английский светский лев Джордж Браммел — признанный «премьер-министр элегантности». Он не только обладал изысканным вкусом и был смел в выборе туалетов, но и отличался особой надменностью, холодной харизмой: Браммел с удовольствием играл роль саркастического садиста на публике.

Влияние Браммела было колоссальным: фаворит принца Уэльского, он был вхож в высшее общество и не боялся эпатировать публику. Со временем у него возникла армия поклонников, подражателей и союзников. Появился целый кодекс дендистского поведения: гордость под маской вежливого цинизма, отточенная холодность обращения, эксцентричность на грани фола, ироничные реплики по поводу пошлых манер или вульгарных нарядов. Со временем оформились три кита философии дендизма:

— Ничему не удивляться.

— Сохранять бесстрастие, поражать неожиданностью.

— Удаляться, как только достигнуто впечатление.

Все три постулата проповедовали минимализм — самое главное в дендизме. Минималистская эстетика была универсальна для всех сторон жизни денди, распространяясь и на манеру поведения, и на внешний облик, и на стиль речи. Так что денди были лаконичны в высказываниях, сдержанны в одежде и наносили неприлично короткие визиты в салоны высшего света.

Денди были специалистами «в праздной элегантности», поэтому поддерживать такой образ жизни могли исключительно аристократы и представители творческих профессий. Дендизм пропагандировал осведомленность о литературных и музыкальных тенденциях, умение грациозно держаться в седле, предполагал фланирование по городским улицам, посещение светских мероприятий: опер, театров и балов. Нередко денди был не только поклонником дорогих вещей, но и коллекционером: галстуков, моноклей, часов, вин, тростей, произведений искусства. Тело денди тоже должно было соответствовать эталону: в почете были подтянутые фигуры и ухоженные кожа, ногти и волосы.

Денди — модные революционеры XIX века

Петиметры, или щеголи, воспевая принципы минимализма, полностью изменили взгляд на мужской гардероб: они сделали его сдержанным и строгим. В нем больше не было места ярким тканям, кричаще дорогим украшениям, кружевам. Основным видом костюма как для русских, так и для иностранных франтов стал фрак, который до сих пор использовался исключительно как форма для верховой езды. Это стало революцией в мире мужской моды. Композитор Юрий Арнольд записал в дневнике подробное описание гардероба денди 1812 года:

«Фраков надлежало петиметру иметь не менее трех: один для утреннего выхода по делам или с визитами. Для него цветом, по законам моды, считался зеленый. Для балов, а равно для траурных церемоний, были обязательны фраки черного цвета; характеристическое различие между одеждами двух этих назначений состояло в материи, употребляемой для подкладки и на отвороты (лацканы): для бального костюма требовался атлас, для траурного шерстяная материя».

Безукоризненно одетый франт узнавался не только по отлично скроенному фраку, но и по органично подобранным к нему другим деталям туалета. Истинный денди мог повязать муслиновый шейный платок десятками способов и носил идеально чистые перчатки, меняя их несколько раз в день: верхом неприличия было протянуть для пожатия руку в несвежей перчатке.

Особую роль в гардеробе денди играли жилеты, которые должны были идеально подходить к фраку и по цвету, и по фактуре. Под жилет надевали кипенно-белую сорочку с широким жестким воротничком, подпиравшим вздернутый подбородок.

Франтовство по-русски

Британский дендизм быстро переняли заграничные франты, и в 20-х годах XIX века дендизм стал массовой модой и в России. Несмотря на общее сходство отечественного денди с европейским, внешний вид первого определяли и некоторые национальные черты. Российские франты часто нарушали принцип минимализма и демонстрировали свое богатство, злоупотребляя дорогими аксессуарами. Среди престижных деталей туалета были инкрустированная булавка для гофрированного батистового жабо, пара дорогих часов и перстни на пальцах.

Юрий Арнольд. «Воспоминания»: «Некоторые крезы и тут умудрялись выказать свое богатство, вставляя в середину каждой шелковой пуговицы по крупному брильянту».

Отличало отечественных модников и то, что они чрезмерно стремились выглядеть с иголочки, что тоже не соответствовало канонам английского дендизма. Они пытались во что бы то ни стало собрать все элементы туалета в единый ансамбль и, что еще хуже, чувствовали себя скованно в таком сложном наряде. Одевшись, франты старались не шевелиться лишний раз, чтобы не помять и не испачкать костюм.

Осложняли жизнь русских щеголей и суровые отечественные зимы. Для холодных месяцев они шили шерстяные сюртуки, поверх накидывали шубы. Пристрастие русских денди к мехам эпатировало путешественников, для которых мех был экзотикой. Французский поэт Теофиль Готье, побывавший в России в середине XIX века, был впечатлен петербургскими франтами:

«Молодые люди, не военные и не служащие, одеты в пальто на меху, цена на эти пальто удивляет иностранца, и наши модники отступились бы от такой покупки. Мало того что они сделаны из тонкого сукна на куньем или нутриевом меху, на них еще пришиты бобровые воротники стоимостью от двухсот до трехсот рублей. Они накидывают шубу, продев в рукав одну руку, и глубоко запахивают ее, кладя руку в кармашек, сделанный на передней части. Уметь носить шубу — целое искусство, этому сразу не научишься. Незаметным движением шуба вскидывается за спину, рука продевается в рукав, шуба запахивается вокруг тела, как детская пеленка».

Русские магистры элегантности

У истоков отечественного дендизма стоял поэт Александр Пушкин, который создал другого классического денди — Евгения Онегина. Пушкин был известен в высшем обществе как человек, проявляющий чрезмерное внимание к своей внешности. Но поэт славился не только любовью принарядиться, но и экстравагантным поведением. Иногда он использовал модную среди денди романтическую позу пресыщенности в танце — вел партнершу так, словно делал ей одолжение.

Юрий Лотман, культуролог. «Беседы о русской культуре»: «Французская «светская» и «любезная» манера мазурки в 1820-е годы сменяется английской, связанной с дендизмом. Последняя требовала от кавалера томных, ленивых движений, подчеркивавших, что ему скучно танцевать и он это делает против воли. Кавалер отказывался от мазурочной болтовни и во время танца угрюмо молчал…

В воспоминаниях Александры Смирновой-Россет рассказан эпизод ее первой встречи с Пушкиным: еще институткой она пригласила его на мазурку. Пушкин молча и лениво прошелся с ней по залу».

В середине XIX века писатель, литературный критик и заядлый модник Иван Панаев решил описать петербургскую светскую «зоологию» и издал книгу «Хлыщи», в которую включил саркастичные очерки «Хлыщ высшей школы», «Провинциальный хлыщ» и «Великосветский хлыщ». Благодаря ему в русском языке появился этот пренебрежительный аналог слова «денди». Панаев прекрасно разбирался в типологии хлыщей — он писал о мужской моде в журнал «Современник», возрожденный им вместе поэтом Николаем Некрасовым в 1847 году.

Во второй половине XIX века поклонником особого дендистского развлечения — уличного фланирования — был композитор Петр Чайковский. Фланирование подразумевало выставление напоказ своего изящного туалета на улице. В Санкт-Петербурге такой парад, конечно, проходил на Невском проспекте. Здесь фланеры устраивали целые выставки (неформальные, конечно) туалетов — не стеснялись оборачиваться вслед другим модникам, разглядывали и сурово оценивали друг друга. Сам Чайковский обожал ездить за покупками в Вену и Париж:

«Вместо театра у меня явилась другая слабость: покупать! Вчера купил восемь галстуков. <…> Как бы то ни было, но вчера и сегодня я таким гоголем расхаживаю по Парижу и тешу себя сладким сознанием, что можно баклуши бить, что ты не узнал бы своего братца, увидевши его в новом пальто, в цилиндре, в элегантных перчатках фланирующим…»

Записной транжира Чайковский не мог устоять перед роскошными аксессуарами. В Париже он скупал тесные тонкие перчатки из нежнейшей лайки фирмы General Grand, украшал галстуки изящными булавками, коллекционировал трости и серебряные пенсне. Но его любимейшим предметом гардероба был темно-синий бархатный или шерстяной короткий однобортный пиджак со срезанными полами и неширокими лацканами. По кайме борта, манжета и отложного воротника шла атласная бейка. Этот пиджак стал элементом его фирменного стиля — подражая композитору, такие же начали носить студенты консерватории и молодые сочинители.

В эпоху Серебряного века главным отечественным денди был поэт и прозаик Михаил Кузмин. О его стиле ходили легенды: поэтесса Ирина Одоевцева сравнивала его с самим Браммелом:

«Кузмин — король эстетов, законодатель мод и тона. Он русский Брюммель. У него 365 жилетов. По утрам к нему собираются лицеисты, правоведы и молодые гвардейцы, чтобы присутствовать при его «petit lever».

Кузмин не боялся экспериментировать со своей внешностью и костюмом. В 1906 году он носил особое русское платье, надевал вишневую поддевку и золотую рубаху из парчи навыпуск, чем немало удивлял и даже шокировал людей из круга своего общения. Но в 1907 году Кузмин кардинально переменил стиль, прославился как европейский денди и даже удостоился прозвища «русский Оскар Уайльд».

При подготовке материала использовалась книга Ольги Вайнштейн «Денди: Мода, литература, стиль жизни» издательства «Новое литературное обозрение».

Автор: Дарья Лёгкая. Портал "Культура.РФ"

Изображение (фото): из открытых источников

Участники событий и другие указанные лица:

• Арнольд Юрий (Георгий) Карлович, русский музыкальный теоретик, критик, композитор, педагог, почётный член Киевского литературно-артистического общества;
• Кузмин Михаил Алексеевич, русский литератор (поэт, прозаик, драматург, переводчик, критик), композитор Серебряного века, первый в России мастер свободного стиха;
• Некрасов Николай Алексеевич, русский поэт, прозаик и публицист, классик русской литературы, автор поэм «Кому на Руси жить хорошо», «Мороз, Красный нос», «Русские женщины», стихотворений «Дедушка Мазай и зайцы», «Железная дорога»;
• Панаев Иван Иванович, русский писатель, литературный критик, журналист, мемуарист, публицист;
• Пушкин Александр Сергеевич, русский поэт, драматург и прозаик, публицист, национальный русский поэт, основоположник современного русского литературного языка;
• Чайковский Пётр Ильич, русский композитор, педагог, дирижёр и музыкальный критик, один из величайших композиторов мира.